- Значит, такая ситуация. Когда Имран готовился выступать, мы были на площадке. В этот момент, как только он начал петь, а первой была мантра Ом Мани Падме Хум, привели странного такого тувинца, он нам показался ненормальным. Он все время улыбался беспричинно, такой, знаешь, блаженный. Низенький ростом, лысенький, и стоит в оранжевой футболке, что нам... показалось как-то...

Ну, тувинец и тувинец... И вот, он, смотрит, нам в глаза заглядывает, хлопает и хохочет. А Имран поет Ом Мани Падме Хум. Мы всей толпой подпеваем Ом Мани Падме Хум. Потом Имран пел на санскрите баджаны. И он с нами все время подхлопывал, такой довольный, счастливый. Его увели, как только Имран закончил. Пришел мужчина, взял и увел. И мы подумали: ну вот, такой убогий, юродивый...

Потом его еще привели. Одна группа выступала... не могу вспомнить точно, кто, но по моим предположениям, это был семейный ансамбль. Они тоже пели Ом Мани Падме Хум, только в виде колыбельной. И тоже он постоял, попел и ушел.

Ну и забыли, забыли. Вот такой нестандартный был тувинец, ему лет, знаешь, под пятьдесят. А потом мы, через некоторое время, когда вернулись, рассматривали журнал презентационный о Туве. И вдруг увидели старинную фотографию 1928 года. Именно этот мужчина — основатель этого храма Устуу-Хурээ, основатель тувинской письменности, и один из первых лам, один из главных лам, который в Туве буддизм распространял. И мы настолько были удивлены, что это один и тот же человек, это не кто-то похожий, а именно он и есть. Вот просто смотрим и видим его. Это было таким открытием...

У нас сейчас вопрос такой: как он через восемьдесят лет после того, как его сфотографировали, остался точно таким же? Где он сейчас? Нет никакой информации. Он больше не появлялся на фестивале, ни разу его не видели. Ведь именно в момент, когда пели конкретно мантры, он появился, поприсутствовал на этом фестивале. А фестиваль как раз был посвящен восстановлению храма Устуу-Хурээ, в котором он был ламой.

По нашим данным, их расстреляли тогда, в 30-х годах. Точно про него не знаем... Либо он живет, как минимум, больше сотни лет, либо он материализуется.